Ласточка

Категория: Остальное

Алексей расстегнул ширинку и вытащил 2-мя пальцами мокроватый член. Он уже поднабух в брюках, а на воздухе и совсем растянулся по стойке смирно, окоченев в желании. И, так же окоченев, распадавшиеся на кусочки птицы, метали невидимые молнии в место меж серых глаз Екатерины. Она же, сходу упав на колени, дрожащими как в лихорадке руками ухватила этот большой жаркий фаллос и с кошачьим стоном вожделения заглотнула практически под корень, давясь и остро балдея.

Изо рта Алексея вырвался протяжный вздох. Он приспустил брюки и взял Екатерину за голову. Сырой сквозняк всполошил хрусткую листву- обеспокоенный в один момент появившимся движением ёж выскочил из убежища и тотчас опять скрылся под рассохшимся стволиком сваленной бурей осины. В воздухе стояла непонятная грусть… как будто в память об ушедшей любви. Томно тянулись под курившими тучами журавлиные клинья, кое-где вдали надрывисто трещал перфоратор.

— Для тебя отлично? — Подняла голову Екатерина, не прекращая движения рук.

— Да, да, давай, давай, — Алексей нетерпеливо протолкнул залупу ей в губки.

На высочайшей скорости мимо промчался чёрный «Ниссан Патрол». Вздрогнув, испустила тягучую каплю фекалий озорная синица. Спиралью вертелась раздражающая идея… «что если… что если… что если…» И тщетность бытия, неумолимой стенкой встающая перед вспотевшим лицом Екатерины, приобретала вдруг запах старо-забытых бабушкиных котлет и пунцовый колер клубники. Червяки шевелились снутри. Слюна стекала по её подбородку. Зубы Алексея чуть слышно скрепели. Не сдержавшись, он протяжно выпустил газ.

Зоя, шатаясь, шла по обочине. Тормознула. Её опять вырвало. Голова надсадно ныла, саднили натёртые до красноты входы промежности. Ей захотелось присесть. Но где? Оглянувшись, она увидела посреди деревьев железобетонный блок. Сладкая рыгота заклокотала в подкисших с похмелья трубах. Хладнокровно скакала лягушка. Студёный воздух норовил цапнуть за лысенький лобок.

— Резвее… — Алексей сжал голову Екатерины обеими руками, задвигал тазом навстречу.

«Какая я всё-таки бестолковая!» — С осязаемой брезгливостью Зоя скрючилась на грязном бетоне, — «Могла бы додуматься, что мужчины всё брешут. В магазине был Федя и Глистогон. Дядя Серёжа нашел яд в пылесосе и прибил Ирку разводным ключом. Борис предупреждал верно, а я не веровала, не веровала… Генеральский портсигар сейчас сгинул! Но почему людские губки меня так возбуждают?..»

Поёрзав, она вытащила из кармашка полиэтиленовый пакет, раскрыла его и вдохнула заструившийся изнутри запах. Похмелье затмилось возбуждением. Свободной рукою она полезла под юбку, за комфортный конверт мокроватых от спермы трусов.

Екатерина сдавленно замычала. Если б ступни её не были обуты в полусапожки, было бы видно, как скрючились и побелели с перламутровым педикюром пальцы. Она сжала коленки, изо всех сил сжала коленки. Алексей тяжело задышал ртом, лицо его побагровело, зад затрепетал… горькое семя жаркими струйками заполняло рот Екатерины.

Зоя прислонила раскрытый пакет к лицу. Прохладные губки напоминали слизней. Их было много… гр 300, а то и более. Дамские губки со следами помады. Мужские, с остатками щетины на неровно срезанной плоти. Детские, вялые, нежные. В том же пакете находился глаз Алексея и три пальца с правой ступни Глистогона.

Екатерина беззвучно глотала семя. Несколько пузыристых от слюны капель всё же выскользнули, потекли за ворот. Алексей облегчённо пыхтел. Ноги его немного подрагивали. Вытянув приметно сдувшийся член из лоснящихся губ Екатерины, он принялся мять его пальцами. Закрыв глаза, дама достаточно улыбалась. Вот струя прозрачной мочи упруго забила в лицо её.

— Ах… — Екатерина улыбнулась обширнее, обнажив дёсны, с видимым удовольствием подставляя лицо под жаркую струю. Алексей ссал и ссал, а ей чудилось, что необъяснимо-терпкие соцветия распускаются в сладко зудящих костях парящего черепа. Соцветия эти искрились, как сварка. Невыносимо светились прохладным огнём отречения. Этот огнь электронным пуншем просочился в её недра, в самую матку, и завибрировал там стреляющим гейзером. С протяжным стоном, Екатерина кончила, упав на спину и опорожнив прямую кишку.

— Еппонский бог… — Алексей напряжённо всматривался вдаль, торопливо застёгиваясь.

— А? Ты чего, Алёшк?

— Вон, там! — Он показал трясущимся пальцем меж деревьев, — Та баба. Из-за которой я, блядь, глаза лишился!

Близка к оргазму, с пакетом, прижатым к лицу, Зоя крючилась на бетонной плите. Они подбежали откуда-то с боковой стороны. Екатерина кинула в неё не успевшими еще остыть фекалиями, а Алексей пару раз стукнул в бок заточкой. Конвульсивно сжав пакет, она пустилась наутёк, но они настигнули, накинулись, повалили в грязь, стали ожесточённо пинать, целя в лицо.

Зоя яро сопротивлялась. Через некое время ей удалось даже вскочить и пробежать пару шажков, но потом она вновь свалилась, споткнувшись о труп дяди Серёжи.

— Держи её! — Подоспевший Алексей навалился сверху, стремясь поразить заточкой гортань.

Екатерина, присев на корточки, наносила удары по голове кусочком кирпича. Увернувшись от 1-го из ударов, Зоя умудрилась схватить зубами большой палец Алексея и откусить его. Палец, но, неловко застрял во рту и чуть не перескочил в глотку. Зоя бешено дёрнулась, с визгом освобождаясь от кровоточивой плоти и осколков зубов- тотчас Екатерина нанесла ей более сильный и четкий удар по темени, лишив мгновенно сознания.

— Гнида. — Алексей ковырнул ей глаз и нажал на рукоять заточки… пробив узкую кость, железное нажимало углубилось в мозг. Екатерина оторвала лопнувший глаз, как будто зрелый крыжовник и неторопливо выслала в рот. Алексей с остервенением выжал 2-ой, поднёс к губам, но здесь он побледнел, и его вырвало красноватым.

Екатерина подняла с земли большой палец и пакет с губками. Пот стекал по щекам. Её мелко трясло.

— Алёш, ты испил Федькину кровь что ли? — Она с подозрением колупала блевотину, — Мы ж условились…

— Да ты чего, охренела?! — Как-то очень уж грубо воскликнул Алексей, вытирая Зоиными трусами рот (он успел разрезать их найденным в кармашке раскладным ножом).

Екатерина пожала плечами, подтянула к для себя труп дяди Серёжи и, разорвав отвёрткой штаны, извлекла бессильно съёжившийся член.

— Этот хуй больше не встанет. — Объективно констатировала она и, взяв у Алексея ножик, отрезала член под корень и положила в пакет.

— Палец отдай! — Востребовал Алексей, внюхиваясь в трусы.

Но Екатерина, продолжая улыбаться, привстала, обнажив дородные ягодицы, и, смазав откушенный палец слюною, затолкнула для себя в анус…

— Мальчишка в попке колупался, хуй у мальчугана поднялся, но, говна почуяв вкус, ужаснулся, подлый трус!

— Это я-то ужаснулся? — Алексей привстал и, пошатываясь, приблизился к Екатерине, расстёгивая брюки.

— Хуй для тебя, хуй для тебя, хуй для тебя! — Озорно заорала та, шлёпаясь на спину и дрыгая ногами.

— Убью!.. — Алексей напрыгнул сверху, зажав Екатерине рот и нос клочками трусов.

И здесь Борис (который только-только возвратился с принципиальной встречи) настигнул поглощённых обоюдной …похотью, и, подбежав сзади, практически в упор восемь раз выстрелил в их из обреза помпового ружья. Патроны ружья были обустроены дробью. Екатерина и Алексей обмякли, судорожно подёргиваясь. Борис подобрал пакет с губками и, усевшись на пень, условным свистом стал созывать на трапезу ежей и птиц.

По прошествии четверти часа усмотрительные животные стали выглядывать из укрытий.

Первым пришёл Валентин Петрович Ласточкин, заслуженный артист СССР с колючками из эпоксидки. За ним появился Роберт Сдул с капроновыми перьями и резиновым клювом. Жеманно извиваясь, подползла Алевтина Ходкая- шурша опавшей листвой, присеменил Жора Бздякъ.

— Угощайтесь, братья дорогие! — Торжественно обратился к ним Борис, высыпая содержимое пакета на расстеленную куртку дяди Серёжи. — Умеренна трапеза наша, но духовна. Национальное и подкожное сплелось в ней единым клубком желчной добродетели. Рябая Луна желает крови, но мы будем тверды, как будто скульптуры, и не дадим в обиду священную плоть и пуповину наших прохладных протцов. Мы будем есть только мороженное. Мы будем собирать ягоды и лобковую курить хвою. Возрадуемся, братья мои!

Животные принялись есть, звучно чавкая, а Борис рыдал в умилении, роняя слёзы на масляно блестевший ствол обреза. Потом он достал шприц, сделал для себя укол, помочился на кустик одичавшей малины, отрезал и собрал в непрозрачный пластмассовый пакет головы Зои, дяди Серёжи, Екатерины и Алексея (конкретно в таковой последовательности), и, напевая «Siege of power», плавненько удалился.

Отзывы:
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *